Дарья Андреева

И она как есть — в тапках и халате — тащится через полгорода, заходит в «Тиволи», кассир из общества «Гармония» пытается взять с нее марку за вход, она же задает единственный вопрос:
— А по роже не хочешь?
И кассир больше ничего от нее не хочет.

Ему кажется, что можно как-то умилостивить судьбу, если встретить ее торжественно.

Синяк под глазом — еще куда ни шло. Левая рука на перевязи — ладно, бывает. Все лицо в порезах — пускай. Черная шелковая повязка на затылке и запах хлороформа — ну, что поделать… Но нос — опухший, весь в крови! А нижняя губа — рассечена пополам, толстая, как у негра! Короче говоря, в минувшее воскресенье Эрнст Лаутербах агитировал сельских жителей за национал-социалистические идеи с особенным рвением и пылом.

Здравствуй, Ханс, — сияя, говорит она. — Великолепно выглядишь, мальчик мой. Торговать углем, видно, полезно для здоровья.

Деньги лучше мебели. Надеюсь, денег у вас достаточно?

вдвоем.
— Любишь долго поспать, мама? — спрашивает Овечка, чтобы не молчать.
— Разумеется! А ты разве нет? Любой здравомыслящий человек любит поспать. Надеюсь, ты не начнешь в восемь утра слоняться по квартире.

Нет проку ни от каких рекомендаций, и от усердия проку нет, и от приличной наружности, и от скромности, а вот от людей вроде Яхмана прок есть!

все чего-то хотят от меня, но ничего не хотят для меня;

Ведь надо же когда-то начинать! Неужели мы обречены вечно ничего не иметь?

Вы муж с женой, мы тоже муж с женой, пусть и неофициально, но у нас все серьезно, вон как бранимся…