Уильям Фолкнер

По этому поводу Совет олдерменов собрался на особое заседание. И вот к мисс Эмили отправилась депутация от совета. Ее глава постучал в дверь, порог которой не переступал ни один гость с тех пор, как она восемь или десять лет тому назад прекратила давать уроки росписи по фарфору. Дверь открыл старый негр, и депутаты вошли в темную прихожую, которая заканчивалась лестницей, ведущей наверх, где царил еще больший сумрак. Всюду пахло пылью и запустением, а воздух был спертым и влажным. Негр провел посетителей в гостиную, уставленную тяжелой, отделанной кожей мебелью. Когда негр открыл шторы на одном из окон, то они увидели, что кожа кое-где потрескалась, а когда сели, то навстречу им до самых бедер лениво поднялся столб вековой пыли, и было видно, как в единственном солнечном луче, проникшем в комнату, неторопливо кружились пылинки. У камина на потускневшем позолоченном мольберте красовался выполненный в карандаше портрет отца мисс Эмили.

Все встали, когда вошла она - маленькая, пухлая женщина, одетая во все черное, с золотой цепочкой, спускавшейся до талии и соединявшейся с поясом. Она опиралась на трость из черного дерева с потускневшим золотым набалдашником. Мисс Эмили была мелкого телосложения, с узкой костью, и поэтому казалась очень тучной, в то время как любую другую женщину на ее месте назвали бы просто полной". Она выглядела даже обрюзгшей, как будто ее тело долгое время пролежало в воде, такой оно имело мертвенно-бледный оттенок. Ее глаза, затерянные в жирных складках, напоминали два кусочка угля, втиснутые в комок теста. Они беспрестанно перебегали с одного лица на другое, пока гости излагали цель своего визита.

- В Джефферсоне для меня не существует налогов. Мне объяснил это полковник Сарторис. Поройтесь в городских записях, и вы, возможно, удовлетворитесь.

- Но мы все проверили. Мисс Эмили мы представляем власть в городе. Разве вы не получили письма, подписанного шерифом?

- Я получила бумагу, да, - сказала мисс Эмили, - он, кажется, считает себя шерифом... В Джефферсоне для меня нет налогов.

- Бросьте, сэр, - сказал Стивене. - Разве вы осмелитесь сказать леди в лицо, что от нее дурно пахнет?

Когда умер ее отец, стало известно, что дом - это все, что он ей оставил, и люди были по-своему довольны. Наконец-то они получили возможность пожалеть мисс Эмили. Теперь, когда она осталась совсем одна и без денег, ее образ приобрел человеческие черты. Наконец и она, прикасаясь к пенни, познает такие старые чувства, как трепет и отчаяние.

Долгое время она болела. Когда мы снова увидели ее, волосы у нее были коротко острижены, и это делало ее похожей на девочку. Ее печальное, безмятежное лицо смутно напоминало изображения ангелов, красовавшихся в цветных церковных оконцах.

- Мне нужен яд, - сказала она аптекарю. Ей было уже за тридцать, но у нее по-прежнему была хрупкая фигурка, и выглядела она даже более тонкой, чем обычно. Взгляд ее холодных черных глаз был надменным, а на висках и у глаз на ее лице появились морщинки, отчего оно стало похожим на лицо какого-нибудь смотрителя маяка.

Аптекарь внимательно посмотрел на нее. Она ответила ему твердым взглядом, такая прямая, с лицом, похожим на полощущийся на ветру флаг.

На следующий день все мы сказали: "Она покончит с собой", - и добавили, что это будет лучшим для нее выходом.

"Она выйдет за него замуж". Потом мы чуть-чуть изменили формулировку. "Она все-таки склонит его к женитьбе", потому что Гомер сам несколько раз замечал (а он любил мужское общество и часто выпивал в клубе "Элкс" со своими более молодыми приятелями), что жениться не собирается. Позже мы говорили уже: "Бедняжка Эмили", наблюдая за ними из-за закрытых ставень, когда по воскресеньям они проезжали мимо в пышной коляске: мисс Эмили с гордо поднятой головой и Гомер Бэррон в заломленной набекрень шляпе, с сигаретой в зубах, с поводьями и хлыстом в руке, на которой красовалась желтая перчатка.