Элизабет Нокс

Но некоторые вещи нельзя скрыть.

Некоторые вещи умеют ждать. Они прячутся в тех местах, где снег ложится иначе, где тишина — не покой, а угроза, где тьма — не просто отсутствие света, а самостоятельная сущность.

Я еду домой.

А дом, как говорят, там, где сердце.

Или, как в моем случае, там, где оно перестает биться

В одной из записей, от 31 октября 2015 года, сказано:

«Иногда мне кажется, что я родилась с монстром внутри.

Не таким, что причиняет боль другим, а таким, что влечет к боли.

Который видит красоту в крови и поэзию в насилии.

Со мной что-то не так, если я хочу забраться во тьму и обустроить в ней дом?»

Ты просто ждала того, кто покажет тебе, что тьма — это не то, во что заползают. Это то, что заползает в тебя саму

— Моя, — рычу я ей в губы.

— Твоя, — соглашается она, затем отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — А ты — мой. Мой монстр. Мой убийца. Мой

— Теперь ты моя. Полностью.

Она кивает, поворачивается, чтобы нежно поцеловать меня, несмотря на хаос вокруг.

— Твоя. Во всей этой тьме

— Селеста Стерлинг, — начинаю я, поднимая кольцо. — Ты пишешь о тьме, а я её создаю. Ты воображаешь монстров, а я — один из них. Ты мечтала стать частью чего-то необъятного, а я хочу поглотить тебя целиком. Это кольцо принадлежало женщине, которая причинила мне боль, пыталась сломать меня, умерла, захлебываясь собственной жадностью. Я хочу, чтобы ты носила его как доказательство: прекрасные вещи можно вернуть, тьму можно превратить в свет, двое монстров могут создать нечто лучшее, чем то, что их породило. Ты выйдешь за меня?

Она не колеблется.

— Да.

Два обряда.

Каждый по-своему священен.

Каждый навеки скрепляет нас во тьме

«Целеустремлённость отделяет профессионалов от любителей»

— Мы не совсем в здравом уме.

— Верно, — соглашается она, улыбаясь пронзительной, как зимний лунный свет, улыбкой. — Мы не в здравом уме. Но никто не узнает, а даже если и заподозрит, у них нет доказательств.

— Не оглядывайся, — говорит Селеста, беря меня за руку. Её чёрное кольцо холодит мою кожу. — Только вперёд, во тьму, которую мы сами создадим.

— Вместе, — соглашаюсь я.

— Навеки, — подтверждает она