Не то

Знали смутно, что плакали о Васюте, настоящем, которого можно было любить, — и которого по-настоящему — никогда не было.

А тайна в том, что это выше человека, и еще в том, что никто не знает, кто кого любит.

— Да. Поцелуйте. И я вас поцелую, если можно. И я вас люблю. Я только говорить не привык и боялся. Но я давно думаю, что это — не грех, а хорошо, нужно, свято.