Роза для Эмили

Они стояли на крыльце, на лужайке и вспоминали мисс Эмили, причем по их рассказам выходило, что мисс Эмили была их ровесницей, и они были уверены, что танцевали с ней и, возможно, даже ухаживали, чудовищно нарушая временную последовательность событий, как это всегда происходит со стариками, для которых прошлое не узкая, убегающая вдаль дорога, а, наоборот, огромная поляна, на которую никогда не опускается зима и которая отделена от них лишь узким бутылочным горлышком последнего десятилетия.

Мы уже знали, что на верхнем этаже была комната, в которую никто не входил вот уже сорок лет и дверь которой придется выломать. Подождав, пока тело мисс Эмили со всеми полагающимися почестями опустят в землю, мы принялись за дело.

Взламывание двери нарушило покой этой комнаты, и ее наполнила поднявшаяся отовсюду пыль. Эта тонкая едкая пелена покрывала здесь все, что только было возможно, и от этого комната, которая была убрана и меблирована, как для новобрачных, казалась похожей на могилу. Пыль лежала на занавесках выцветшего розового балдахина, на розовых абажурах ламп, на туалетном столике, на наборе изящного хрусталя и на мужском туалетном приборе, отделанном серебром, настолько потускневшим, что на нем с трудом можно было разобрать монограмму. Там же лежали, будто их только что сняли, воротничок и галстук, и, после того как их кто-то поднял, они оставили на покрытом пылью столике бледное пятно в форме полумесяца. На стуле висел аккуратно сложенный костюм, под ним - пара туфель и небрежно разбросанные носки.

Сам человек лежал в постели.

Долгое время мы стояли, не двигаясь, глядя на проникновенную бесплотную усмешку, застывшую у него на лице. Положение его тела указывало на то, что он встретил смерть в чьих-то объятиях. Его останки, сгнившие под тем, что когда-то было ночной рубашкой, слились с постелью в одно целое. На мужчине и подушке рядом с ним лежало ровное покрывало многолетней умиротворяющей пыли.

Потом мы заметили, что на второй подушке остался след от головы. Один из нас протянул руку и что-то подобрал, и мы, наклонившись вперед и вдохнув эту сухую, невидимую, тошнотворную и щиплющую ноздри пыль, увидели длинную прядь седых волос стального цвета.

Пришли и старики (некоторые в вычищенных армейских мундирах, в которых они воевали за Конфедерацию) Они стояли на крыльце, на лужайке и вспоминали мисс Эмили, причем по их рассказам выходило, что мисс Эмили была их ровесницей, и они были уверены, что танцевали с ней и, возможно, даже ухаживали, чудовищно нарушая временную последовательность событий, как это всегда происходит со стариками, для которых прошлое не узкая, убегающая вдаль дорога, а, наоборот, огромная поляна, на которую никогда не опускается зима и которая отделена от них лишь узким бутылочным горлышком последнего десятилетия.